Когда взрослый человек заявляет, что рисовать не умеет, я сразу вспоминаю один эпический момент из «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери. Помните тот самый рисунок удава, который проглотил слона? Взрослые смотрели на него и видели шляпу.
Нет, серьезно, шляпу! А потом еще и советовали маленькому художнику не тратить время на удавов, а лучше заняться географией или арифметикой. Вот вам и искусство по-взрослому: если не вписываешься в шаблон — иди учи таблицу умножения!
Помню, как в детстве все рисовали без задней мысли: карандаш в руки — и вперед! А потом выросли — и что?
Рисовать перестали, как будто это болезнь какая-то. Антуан был прав: именно с этим связана наша взрослая «безрисовость».
Когда я была маленькой, книжки-раскраски были моим священным Граалем. Я раскрашивала аккуратно — ни за линию, ни штрих в другую сторону. Не знаю почему так делала, просто было чувство внутреннего порядка во вселенной.
Но однажды меня ждал культурный шок. Мы приехали к родственникам, мама купила новые раскраски, и тут моя двоюродная сестра решила устроить художественный бунт: лягушка у нее получилась с лапами разного цвета — синей и зеленой!
Мой внутренний перфекционист устроил истерику: «Так не бывает!» — ревела я. Это было похоже на сцену из комедии — две девочки с карандашами в руках и война миров вокруг одной лягушки.
Потом появилась в классе новая девочка — настоящая художница с розами на кончиках пальцев.
Она взяла коричневый карандаш и начала раскрашивать листья. Я спросила: «Зачем коричневым?» А она ответила: «Чтобы были оттенки». Для моего тогдашнего мозга это было как открытие Америки!
Оказывается, можно не просто раскрашивать строго по правилам, а творить чудеса смешивания цветов!
Уроки рисования я почти не помню — наверное, учили плохо или мой мозг решил их стереть из памяти как ненужную информацию. Но благодаря нашей однокласснице у меня проснулся интерес к рисованию. Мы стали срисовывать открытки со сказочными животными и цветочками — кто бы мог подумать, что эти навыки пригодятся мне позже.
В институте стенгазеты были обязательным атрибутом жизни студента.
И вот тут началось настоящее испытание: меня регулярно назначали оформителем стенгазет. Я никогда не говорила «я умею рисовать», но почему-то все думали иначе (или просто жалели). Потом пришло время коллажей из журналов — прощай кисть и краски!
Рисование постепенно ушло в тень.
А вот 90-е годы подарили мне не только кризис страны, но и личный возрастной кризис с прилагающимся набором депрессивных штрихов… Днем я собиралась с силами для работы, а ночью меня посещали такие кошмары, что хотелось кричать во весь голос. Чтобы не тревожить домочадцев, я вставала тихонько ночью с черной тушью и пером и резкими штрихами выпускала наружу свои внутренние демоны вместе со стихами на полях альбомов.
Так продолжалось долго—два школьных альбома изрисовала полностью!
Но потом на страницах появились позитивные краски… Я уже тогда понимала: техника рисунка здесь вторична; главное – выпустить наружу то, что внутри тебя кипит бурей эмоций. Благодаря этому творческому катарсису я вытащила себя из темных глубин души и даже пошла учиться на психолога.
Весной 2020 года мир закрылся на самоизоляцию. И тут подруга сообщает мне новость века: она начала учиться рисовать! При том что до этого никогда карандаш в руки всерьез не брала… В 65 лет самое время стать художником-монстром!
Когда я увидела её первые работы после онлайн мастер-классов – у меня аж желание проснулось тоже!